Пятеро из одного стручка

В одном стручке сидело пять горошин.

Сидели они рядком, тесно прижавшись друг к другу, они были очень довольны своим помещением: днем у них было светло, ночью темно, тихо, уютно,— все, как следует.

Сами они были зеленые, стручок зеленый, и думали они, что мир весь зеленый,— это вполне понятно.

Под влиянием солнышка и дождя стручок все рос да рос и делался прозрачнее и чище; горошины тоже росли и все надувались и надувались,— ведь надо же было им что-нибудь делать?

Однако, как ни хорошо было дома, все же по временам хотелось горошинам и чего-нибудь другого.

— Уж очень мы долго сидим тут,—сказала раз одна горошина,— так ведь и затвердеть можно! Что же в этом хорошего? А, главное, думается мне, что за нашим домом что-то еще есть! Наверное есть, — уж такое у меня предчувствие!

Прошла неделя. Горошины пожелтели, пожелтел и стручок.

— Ну, весь мир становится желтым! — говорили горошины.

Вдруг — сильный толчок: человеческая рука сорвала стручок и сунула его в карман.

— Ну, теперь мы скоро выйдем на волю,— говорили горошины и громко радовались.

— Интересно знать, кто из нас пойдет дальше всех? — сказала самая маленькая.

— Будь, что будет! — сказала самая крупная.

Кррак!!.

Стручок лопнул, и горошины весело выкатились на ладонь мальчика.

— Чудесные горошины! — сказал мальчик,— как раз для выстрелов из моего бузинного ружья.

Он положил одну горошину в ружье и дунул,— она вылетела.

— Лечу, лечу!— закричала она,— поймай, кто может.

И она исчезла.

— Я лечу прямо на солнце,— сказала другая,—это как раз то, чего мне хотелось.

— А мы постараемся упасть где-нибудь недалеко и заснуть,— сказали две следующие, вылетая из ружья.

— Будь, что будет! — сказала опять последняя, взлетая кверху.

Она попала на крышу старого деревянного дома и закатилась в щель, полную мягкой черной земли и моха.
На чердаке жила бедная женщина с маленькой больной дочкой. Она ходила на поденную работу и тяжелым трудом еле-еле зарабатывала на пропитание себе и дочери.

Девочка была худенькая, слабенькая, нежная, как цветок. Она была так больна, что не могла ходить и целые дни неподвижно лежала в постели. Мать очень боялась, что девочка умрет, и часто горько плакала, глядя на ее бледное личико.

Настала весна. Веселое и ласковое солнышко заглянуло и в коморку под крышей.

Девочка загляделась на его лучи.

— Мама, что это там за окном зеленое? — спросила она мать.

Мать открыла окно и увидала слабые стебельки какого-то растения.

— Да это, должно быть, горошек,— ответила она.— Верно как-нибудь горошинка попала сюда и пустила ростки. Вот у тебя и садик!

И она подвинула кроватку девочки к окну, чтоб она могла любоваться нежным растеньицем,— и ушла на работу.

— Мама,— говорила девочка вечером,— мне кажется, я начинаю выздоравливать. Сегодня целый день солнышко грело и меня, и горошек. Посмотри, какой он свежий и зеленый,— вот и я поправлюсь.

Чтобы сберечь горошек от ветра, мать подперла его маленькой палочкой и протянула от нее до крыши тоненькую веревочку, чтобы стебелек мог, подрастая, виться по ней.

Так и вышло: горошек рос и, цепляясь своими побегами за веревочку, поднимался все выше и выше; скоро распустился и цветок.

Девочка целые дни сидела у окошка на солнышке, любуясь горошком, и стала заметно поправляться; ее щечки порозовели, глазки стали блестеть, и она без посторонней помощи стала подниматься и сидеть па постели.

Мать радовалась и стала надеяться на выздоровление дочки.

Прошла еще неделя,— и девочка встала. С какой радостью распахнула она окно и как нежно поцеловала тонкие лепестки бледно-розового цветка! Целый час просидела она у окна, греясь на солнышке, — какое это было наслаждение!

Ну, а что же сталось с другими горошинами?

Первая, которая летела, куда хотела, попала в водосточную трубу, где нашел ее голубь и съел. Голуби же съели и те две горошины, которые мечтали где-нибудь уснуть хорошенько,— что же? они не пропали даром.

А та, что хотела взлететь на солнце, попала в канаву и преспокойно лежала там в тине, бухла от сырости.

— Как, я, однако, толстею! —говорила она,— все больше и больше.— Право, я, кажется, скоро лопну… До этого, конечно, не дошла ни одна горошина, я вполне уверена. Я самая замечательная из всех пяти!

И канава вполне соглашалась с этим.

А у окна чердачной коморки стояла маленькая девочка, румяная и здоровая. Она протягивала ручки к солнцу и весело смеялась.

Автор: admin