Земной глобус папы

В кабинет папы детские игрушки попадали только в исключительных случаях. И вот однажды, спустя несколько недель после Рождества, туда было внесено множество сломанных игрушек. Их положили на книжный шкаф, где они должны были оставаться до тех пор, пока у папы найдется свободное время, чтобы починить их.

Между игрушками находилась маленькая колясочка, а в ней сидели мальчик без шляпы и девочка без руки. Мальчика звали Акселем, девочку — Анною. Аксель имел бодрый вид, хотя часть головы вместе с шляпой у него была отбита, а крошка Анна улыбалась все так же мило, как и в то время, когда у нее еще была цела рука. А ведь даже кукол, умеющих безропотно переносить несчастья, не много на свете.

Но через некоторое время нашим маленьким героям надоело сидеть в коляске в полном одиночестве. Во время рождественских праздников они привыкли к ласкам и поцелуям детей и теперь после веселого детского смеха мертвая тишина кабинета папы казалась им просто невыносимой.

Однажды вечером, когда папа погасил лампу и ушел в свою спальню, крошка Аня вскричала вдруг, обращаясь к своему кавалеру:

— Нет, я не могу больше переносить такую жизнь! Я выскочу из коляски, даже если при этом мне придется лишиться и другой руки.

— Это совсем не нужно,— возразил Аксель.—Я выйду первым, а потом высажу и тебя.

Таким образом они сошли на шкаф. В ту же минуту луна заглянула в кабинет и в нем стало светло, как днем.

— Нет ничего скучнее такого долгого сидения в коляске на одном месте,—сказала Аня, радуясь, что может, наконец, размять ноги.

— Ты совершенно права!—подтвердил Аксель.— Под конец является такая потребность в движении, что, кажется, убежал бы на край света.

— Я и сама думала об этом. Мне ужасно хочется выйти на свет Божий. Знаешь ли что! Отправимся сейчас же путешествовать, благо весь мир перед нами.

И говоря это, Аня указала на земной глобус папы, давно стоявший на шкафу, но при лунном свете глобус принял необыкновенный, волшебный вид. Это был уже не простой шар, обклеенный пестрою бумагой, — нет, на нем везде кипела жизнь: бушевали моря, зеленели леса, а местами, точно могучие великаны, поднимались горы, снежные вершины которых блестели, как серебро; многочисленные потоки, спадая с горных вершин, извивались в долинах и, орошая их, прокладывали себе путь к морю.

— Ах, какая прелесть! — воскликнул Аксель, захлопав в ладоши. — И как хотелось бы мне рассмотреть все это вблизи!

— И мне тоже, — сказала Аня, кивая головкой.

— Но каким образом добраться туда?

— Об этом позабочусь я, — шепнул чей-то голос, и, оглянувшись, герои наши увидели перед собой прекрасную, всю облитую светом, фигуру, державшую в руках две пары разноцветных крыльев.

— Меня зовут Фантазией, — сказала она, — и все те, кому я даю крылья, могут улететь, куда хотят.

С этими словами Фантазия прикрепила крылья к плечам обоих кукол, которые немедленно улетели, горячо поблагодарив добрую фею за бесценный подарок.

И вот, наши крошки понеслись над полями, покрытыми снегом, над сосновыми лесами, над горами и глубокими долинами, и скоро под ними зашумело море.

— Это — Северное море, а Швеция и Норвегия теперь позади нас, — сказал Аксель, который сделался очень силен в географии с тех пор, как провел несколько недель в обществе учебников в детской.

— Ах, посмотри, сколько белых лебедей виднеется внизу на море! — вскричала вдруг Аня.

— Это — не лебеди! Это — меловые утесы у берегов Англии, и теперь мы уже переправляемся через Атлантический океан, — пояснил Аксель.

Снизу доносился страшный шум, и крошки опустились пониже, чтобы разглядеть вблизи величественные, с пенящимися белыми гребнями, волны океана, которые катились одна за другой все вперед и вперед, подгоняемые свежим ветром. По всем направлениям скользили большие пароходы, и их светящиеся фонари, точно разноцветные огненные мухи, мелькали на темном фоне воды. Множество кораблей белели на поверхности моря, и когда луна освещала их раздувающиеся белые паруса, они казались громадными чайками, которые плавно раскачивались на волнах.

— Смотри, вон виднеется корабль с желто-голубым флагом: это — шведское судно, и на нем мы можем отдохнуть, — ведь это почти то же, что клочок родной земли, — сказал Аксель.

Через несколько минут маленькие путешественники уже сидели на рее одной из мачт. На корме судна стоял штурман, а на палубе медленно ходил караульный матрос и читал письмо. Окончив чтение, он бережно сложил и поцеловал письмо, затем спрятал его под шерстяную куртку, крепко прижав бумагу к сердцу. Вероятно, это письмо было от невесты или от старушки-матери, которая, быть может, сидит теперь одна в своей светелке и думает о единственном сыне, плывущем по необъятному морю в далекие края. Немного погодя, матрос запел заунывным голосом:

В страну, где близкие живут,

Туда, на родину скорей!

Пускай прелестным Юг зовут,—

Мне Север во сто крат милей!

— Ну, если мы останемся тут еще немного, на нас, пожалуй, нападет тоска по родине, а это — очень неприятная болезнь, особенно во время путешествия, — заметила Аня, и они поспешили улететь.

— Тар…трр-р!.. раздавался неумолкаемый шум колес паровых машин.

Скоро Аксель и Аня увидели под собой большой город. Это был Нью-Йорк, величественная столица Северной Америки. Длинными, прямыми рядами выстроились мраморные дворцы по обоим сторонам улиц, на которых толпа кишела, точно в муравейнике; повсюду тянулись процессии с музыкой и звездными флагами; везде раздавались пронзительные паровые свистки, слышался гул паровых труб, стон локомотивов на железных дорогах и грохот машин на пароходах. Вот все, что удалось увидеть Акселю и Ане из жизни этого гигантского города; остаться же в нем подольше они не могли, потому что им необходимо было вернуться на шкаф до рассвета. Правда, в Америке был в это время уже день, но Аксель знал, что когда там светит солнце, то в Швеции бывает еще глубокая ночь.

— Вперед! — воскликнул он, и крошки полетели дальше над степями, где краснокожие индейцы преследуют буйволов, где, в свою очередь, они сами подвергаются преследованиям со стороны белых людей. Непроницаемые леса с тысячелетними деревьями, богатые золотом и серебром цепи гор сменяли друг друга. Но, вот, промелькнула и последняя картина Нового Света — роскошные поля Калифорнии и ее покрытые розами холмы, и под ногами путешественников снова зашумели морские волны.

Бесподобное зрелище представлял Тихий океан, освещенный лучами заходящего солнца: величественно расстилалось на необъятном протяжении огненное море, блеск которого ослеплял глаза.

— У меня кружится голова, — сказал Аксель.

— Так отдохнем несколько минут на одном из этих островов! — предложила Аня.

— Нет, спасибо! У меня нет никакой охоты встретиться с людоедами и быть зажаренным на обед вместо дичи. Лучше полетим еще быстрее вперед!

— Что это, как здесь пахнет чаем? — спросила Аня, когда они опять приблизились к твердой земле.

— Ничего нет удивительного, — ведь мы теперь в Китае, — отвечал Аксель. — Необходимо остановиться тут, чтобы сделать визит великому брату солнца и двоюродному брату луны. Может быть, он угостит нас настоящим богдыханским чаем из громадных чашек, из которых пьют мандарины.

— Чинг-чанг! Наш император велик! Наш император могуч! Наш император — повелитель всей земли! — пели хором китайские придворные. — Но великий император их сидел в фарфоровой башне и не имел никакого значения.

— Мы должны будем удовольствоваться одним запахом императорского чая, а то нам не поспеть вовремя домой, — сказал Аксель, срывая чайный цветок для Ани.

— Так уйдем отсюда скорее, а то все уже косятся на нас, — прибавила Аня. Но это было неверно: китайцы — очень добродушный народ, и если они косо смотрят друг на друга, то просто оттого, что у них глаза прорезаны наискось.

— На здоровье! — вскричала Аня, когда они пролетали над Индией, где запах пряных растений был до того силен, что Аксель расчихался.

На равнине стояли длинными рядами слоны в шитых золотом попонах и громко ревели, подняв кверху свои длинные хоботы. Должно быть, тут происходило какое-нибудь празднество, потому что везде блестело золото и сверкали алмазы. Вот проехали сто принцев, сопровождаемые многочисленной стражей; украшенное изумрудами, сапфирами и рубинами, оружие их так и горело под лучами южного солнца. В городах раскрывались двери великолепных храмов и брамины готовили жертвоприношения, а на священной реке раскачивались тысячи лодок с балдахинами из пурпуровой с золотом ткани, под которыми покоились на пестрых шелковых подушках могущественные раджи. И эта почти сказочная роскошь была не сон, но сама действительность.

— Да, здесь настоящий земной рай! — вскричал Аксель. Анна была того же мнения, но воспоминание о книжном шкафе в кабинете папы заставило их поспешно улететь из этого рая.

Когда они достигли Святой Земли, утренняя заря только что одела своим пурпурным светом город Вифлеем, и Аксель шепнул Анне:

— Здесь родился лучший друг детей, — тот, который сказал: «Не препятствуйте младенцам приходить ко Мне: таковых бо есть царствие небесное»

Все кругом утопало в розовых лучах, и восходящее солнце, казалось, говорило:

— Точно так же взошло некогда в Вифлееме светило любви, принесшее радостную весть о Царстве Божием.

— К северу, к северу! — закричали крошки, которым солнечные лучи напомнили, что нужно спешить домой, и они поднялись так высоко, что едва могли различить шпицы минаретов в Константинополе и башни соборов в больших городах Европы.

Едва только стало светать на севере, Аксель и Анна вернулись на книжный шкаф, а когда первые лучи солнца проникли в кабинет, они опять уже сидели в своей маленькой коляске, по-прежнему неподвижно и без всякого признака крыльев, а земной глобус папы снова принял вид простого шара, оклеенного пестрой бумагой. В тот же день папа занялся разбитыми игрушками: он прикрепил шляпу к голове Акселя и склеил отбитую ручку Анны, после чего крошки, к своему величайшему удовольствию, вновь попали в детскую к веселым, резвым детям. Если Аксель и Аня ничего не рассказали им о своем путешествии вокруг глобуса папы, то мы сегодня сделали это за них. Ведь в сущности все равно, кто рассказывает, лишь бы только сам рассказ был интересен.

Автор: admin