Дурочка и лауме

В одной деревне жили три сестры — двух люди считали умными, а третью — дурочкой. С ними жил и брат Бебенчюкас. Он был веселый, ловкий парень. Сам сплел Бебенчюкас себе сеть, купил челн и стал день-деньской на озере проводить, рыбу ловить.

Когда наступало время обедать, сестры посылали дурочку с горшочком ухи на озеро к брату. Дурочка с берега звала:

— Бебенчюк, греби сюда, я тебе дам вареной рыбки, а ты мне дай сырой.

Бебенчюкас подплывал на лодке к берегу, съедал уху из горшочка, отдавал сестре весь улов и опять уплывал дальше по озеру.

Однажды лауме, купаясь в озере, услышала, как дурочка брата звала, и сама стала звать:

Бебенчюк, греби сюда, я тебе дам вареной рыбки, а ты мне дашь сырой рыбы!

Бебенчюкас услыхал голос лауме и говорит:

— Нет, у моей сестрицы голос тоненький, а у тебя грубый. Это не моя сестрица, не приплыву!

Toгда лауме пошла к кузнецу и говорит ему:

— Кузнец, кузнец, скуй мне язык потоньше!

— Клади на наковальню! — говорит кузнец и взялся за молот.

Лауме положила язык на наковальню: кузнец с одного маху сковал ей язык потоньше. Вернулась лауме на озеро и опять выкликает:

— Бебенчюк, греби сюда, я тебе дам вареной рыбки, а ты мне дай сырой.

Бебенчюкас думал, что его зовет сестра, и подплыл к берегу. Лауме выскочила из тростника, схватила Бебенчюкаса, замотала ему голову платком и понесла чрез поля, чрез леса и болота к себе.

В обед дурочка, как всегда, вышла на озеро и стала кликать:

— Бебенчюк, греби ко мне, я дам тебе вареной рыбки, а ты мне дашь сырой!

Звала-звала, кричала-кричала, однако никто не отозвался. Пошла она вдоль берега и нашла в камышах братнин челнок. Тут же лежали его сеть и клумпи.

Решила дурочка, что брат утонул. Хотела было бежать к сестрам — рассказать, как вдруг из челнока раздался голос:

— Пусти меня в озеро, я тебе скажу, где Бебенчюкас.

Заглянула дурочка в челнок, видит — в сетях маленькая рыбка запуталась. Пожалела ее дурочка и пустила в озеро. Рыбка через минутку выплыла и говорит:

— Спасибо тебе за твое добро. А теперь, если хочешь найти Бебенчюкаса, ступай по большой дороге. Пройдешь лес, увидишь яблоню, за яблоней возьми в гору. А на горе, на самой вершине, бурая корова пасется. Пройдешь мимо коровы, спустишься по тропе в долину. Там стоит квашня, a за квашней быстрая речка течет. Пройдешь по кладке через речку, а там увидишь маленькую избушку. Она из мятлицы сделана, папоротником крыта. Там и найдешь своего брата.

Вернулась дурочка домой и рассказала все сестрам. Старшая сестра оделась, обула новые башмаки и говорит:

— Хоть и трудно верить всем этим росказням, однако пойду и все толком разузнаю.

Отправилась она в путь и все так нашла, как дурочка рассказала. За лесом у дороги стояла дикая яблоня. Яблоня нагнула свою верхушку и спросила:

— Девушка, девушка, куда идешь?

— Я иду братца искать.

— Потряси меня, девушка, облегчи моим веткам их ношу! — попросила яблоня.

— Некогда мне. Пускай тебя пастухи трясут, — отрезала старшая сестра и пошла дальше.

Она поднялась на гору и видит, — на самой вершине пасется бурая корова. Корова и спрашивает:

— Девушка, девушка, куда спешишь?

— Я спешу братца искать.

— Подой меня, отведай моего молока! — попросила корова.

— Некогда мне тебя доить, твое молоко пить! — ответила старшая сестра и бегом пустилась под гору. В долине она увидела квашню с тестом. Из квашни донесся глухой голос заквашенного теста:

— Девушка, девушка, куда ты бежишь?

— Братца искать, — отвечает та.

— Пожалей меня, испеки меня, пригожая!

— Некогда мне тебя печь, — ответила старшая сестра, — не видишь разве, как я тороплюсь?

Она оставила заквашенное тесто в квашне и вот добежала до быстрой речки. Как только старшая сестра ступила на перекладину, исхоженная, замызганная доска заскрипела:

— Девушка, красавица, вымой меня, выскобли меня…

Старшая сестра пробежала по доске и, даже не обернувшись, буркнула:

— Вот еще что выдумала! Стану я такое старое, никудышное бревно мыть да чистить!

Наконец, подбежала она к старой избушке, из мятлицы сделанной, папоротником крытой. Старшая сестра смело вошла в избушку. Оглянувшись, видит: за столом сидит лауме; одним плечом она прислонилась к одной стене избы, другим — к другой. Левой рукой весь стол покрыла, а нижняя губа до самого пола отвисла. Бебенчюкас лежит под кроватью, а на кровати дремлет черная собачонка.

— Ты зачем сюда пришла, зачем суешь свой нос, куда не след? — спросила лауме и шевельнула длинной губой.

— Я ходила по ягоды, тетенька, да заблудилась в лесу, замерзла, вот и забежала сюда обогреться, — ответила старшая сестра.

— Ладно, пока обогреешься, расчеши-ка мне волосы, — приказала лауме.

Делать было нечего: взяла старшая сестра гребень, села возле длинногубой и стала ее причесывать. Чесала-чесала, глаза у лауме мало-помалу стали слипаться; скоро она и вовсе задремала. Тогда девушка встала, сняла с полки горшок, накрыла им черную собачонку, вытащила из-под кровати Бебенчюкаса и бросилась с ним бежать.

Пробежали они с полдороги, вдруг слышат лауме за ними гонится: железные клумпи — тук, тук, тук — земля дрожит. Подбежала лауме к перекладине, спрашивает ее:

— Не увела ли девушка с собой Бебенчюкаса?

— Увела! — ответила перекладина.

Лауме пустилась бежать еще быстрее. Черная собачка бежит впереди, след вынюхивает, а лауме с распущенными волосами мчится за ней, железными клумпями стучит. Подбежала она к квашне и спрашивает:

— Тесто, тесто, скажи, не увела ли девушка с собой Бебенчюкаса?

— Увела. Беги скорей, авось еще догонишь! — ответил голос из квашни.

Еще сильней припустила лауме, скачет, мчится, из-под ее железных клумпей искры так и брызжут. Подбежала она к корове и спрашивает:

— Коровушка, коровушка, скажи, не увела ли с собой девушка брата?

— Только что мимо пробежали. Коли резвее побежишь, тотчас поймаешь.

Поднатужилась лауме, прыгнула с горы и у самой яблони схватила Бебенчюкаса с сестрой. Обоих засунула в мешок, приволоклa домой и затолкала под кровать.

Не дождавшись старшей сестры, пошла искать Бебенчюкаса вторая сестра. Шла, шла и подошла к яблоне. Яблоня просила девушку потрясти ее ветки — та не потрясла, корова просила ее по подоить — не подоила, тесто просило его испечь — не испекла, перекладина просила ее вымыть—не вымыла. Не привела назад брата и вторая сестра. Поймала и ее лауме, приволокла домой и сунула под кровать.

Пошла теперь дурочка Бебенчюкаса искать. Подошла к яблоне — ветки потрясла, корову — подоила, еще сама парного молока напилась, тесто на горячем солнышке испекла, да еще маленький поскребышек себе оставила, перекладину чисто-начисто вымыла. Пришла в избушку к лауме. Лауме сидит за столом, одно ее плечо одну стенку подпирает, другое — другую стенку. Видит дурочка: под кроватью лежат обе сестры и Бебенчюкас.

— Ты зачем сюда пришла, зачем свой нос суешь, куда не след? — спросила дурочку лауме.

— Я за орехами ходила, тетенька, да тут дождь пошел. Промокла я насквозь, вот и зашла обсушиться.

— Ладно, пока будешь сушиться, можешь мне волосы расчесать, — сказала лауме.

Взяла дурочка гребень, села возле длинногубой и стала ей волосы расчесывать. Чесала-чесала, лауме жмурилась, жмурилась да и заснула. Тогда дурочка потихоньку встала, сняла с полки горшок, накрыла им черную собачонку, вытащила из-под кровати Бебенчюкаса, обеих сестер и кинулась с ними бежать.

Пробежали они с полпути, слышат — земля — дун-дун-дун. Это лауме следом за ними бежит, железными клумпями стучит-гремит. Подбежала лауме к перекладине и спрашивает ее:

— Не увела ли тут девушка Бебенчюкаса и своих сестер?

— Я не видала, — ответила перекладина.

А как только черная собачонка бросилась на мосток следы нюхать, перекладина — шасть — и встала на дыбы. Не знает лауме, как реку перейти: бежит сюда — глубина, бежит туда — быстрина. Искала, искала, еле нашла, где помельче — бухнулась в воду, перешла речку вброд, а ее собачонка — бульк, бульк — переплыла речку, и опять обе погнались. Подбежали к квашне, а вокруг нее испеченные караваи хлеба лежат.

— Хлебушко, хлебушко, ржаного да пшеничного колоса братец, скажи, не пробегали ли тут девушки с Бебенчюкасом?

— Нет не видал! — ответил хлеб. И как только лауме пустилась было дальше бежать, хлебные караваи поднялись перед ней целыми горами, ходу не дают. Карабкается лауме, хочет взобраться на одну гору — не может — железные клумпи скользят, подскочила к другой горе — вниз сползает. Добрый час лауме билась, пока, наконец, взобралась на горы, прошла их все и поднялась на самую высокую вершину, где паслась корова.

— Коровушка, коровушка, скажи мне, не пробегали ли тут сестры с Бебенчюкасом? — спросила лауме, едва переводя дух.

— Не видела, — ответила корова.

Когда лауме хотела дальше бежать, буренка из ноздрей в гору подула, пыль с песком вихрем подняла: в двух шагах ни зги не видать. Пока пыль осела, лауме добрый час промешкала, а ее собачонка только чихала и кашляла. Наконец, лауме добежала до яблони.

Яблонька, сердечко, скажи, не пробегал ли туг Бебенчюкас?

Нет, не видала! — ответила яблоня. Лауме бросилась было дальше, да яблоня распустила свои ветви, раскинула их на десять верст вокруг себя. Пока лауме сквозь ветви продиралась, все лицо и руки исцарапала, глаза себе повыколола. А когда она, наконец, пробралась сквозь ветви, уже не догнала дурочки. Так дурочка спасла брата и сестер.

С тex пор дурочку никто больше дурочкой не зовет, а Бебенчюкас по-прежнему на озере рыбачит.

Автор: admin