Мишук

У маленькой Аси много игрушек. У нее три куклы, кукольная комната с мебелью и посудой, два мячика, волчок, стадо овечек, коровка и зайчик. А медведя нет! Как ей хочется иметь Мишку! Коричневого, большого!.

Вот у Юли есть такой Мишка, и у Володи, и у Верочки,— а у Аси нет!

— Мамочка, милая,—просила она часто маму,— подари мне Мишеньку, пожалуйста, подари!

И ласкалась к маме, крепко обнимала ее и целовала.

И вот в первый день Рождества проснулась Ася, раскрыла глазки, да вдруг и села на постельке… Что это?

На стуле, у самой кроватки сидит Мишка и смотрит на Асю умными, веселыми глазками! Большой, коричневый, совсем, совсем такой, какого она хотела!

Вот радость! Ася вскочила с кроватки, схватила Мишку и юркнула с ним под одеяло. Крепко прижимала к себе, целовала его мордочку, лапки, ушки…

И весь день Ася не расставалась с ним. «Ты мой сыночек новенький,—говорила она,— милый, маленький сыночек!»

И маму горячо благодарила за подарок.

Для Мишки она отняла у самой большой куклы, Лизы, ее кроватку, сшила новый матрасик, подушку и из хорошенькой маминой салфеточки сделала одеяльце. А потом выпросила у мамы свои старенькие платьица, кофточки, фартучки и во все это рядила своего сынка.

Все игрушки свои забросила Ася, и целый день проводила с своим Мишуком: утром поднимала с кроватки, умывала, одевала и сажала за стол вместе с собой пить чай. С ним и обедала, с ним и гуляла, и в гости ходила. А вечером укладывала спать и рассказывала ему сказки. Весело было Асе жить с Мишенькой!

Раз пришла к Асе бабушка и сказала:

Ах, какой хороший Мишка,— словно живой! Какая у него мордочка, милая и умная, и смотрит так, как будто все понимает и сейчас сам заговорит.

Обняла Ася Мишу и думает: «А может быть он и в самом деле он все понимает? Только не говорит».

Как захотелось Асе, чтобы Мишка стал живым! Вот бы хорошо было! Бегали бы вместе по саду, в салки, в мяч бы играли и разговаривали бы целые дни!

Загрустила Асенька.

— Ах, Миша, Миша,— зачем ты не живой? —все думала.

И вот раз ночью чувствует, что ее кто-то тихонько толкает. Открыла глазки и видит: стоит Мишук на задних лапках у самой кроватки, передние положил на ее подушку и тихо шепчет ей на ушко:

«Если хочешь, чтоб я живым стал, три дня клади меня на ночь в свою постельку, я согреюсь и оживу».

Удивилась, испугалась Асенька, выпрыгнула из кроватки, хочет Мишку на руки взять,— а его уже нет… Убежал и лежит смирнехонько в своей постельке, а глазки хитрые, хитрые…

Погрозила ему Ася пальчиком, легла в кроватку и заснула.

А на следующий день все смеялась и, держа Мишу, на коленях, шептала ему на ушко:

— Мама не велит мне класть тебя на ночь в мою постельку, а я все-таки буду,— только ты, смотри, оживи, как обещал.

И весь день Ася была не такой, как всегда,— не шалила, не капризничала, с Мишей не расставалась ни на минуту и все шепталась с ним.

Что это, Асенька, ты все шепчешься с Мишкой?— спрашивает мама.

— Ничего, мамочка, это у нас с ним секрет,— говорит Ася.

А на ночь положила Мишку, в свою постельку и тепло закутала.

Так прошло две ночи, а на третью — рано, рано, утром, когда еще солнце не всходило, но уже не было темно, Ася проснулась, потому что ее кто-то толкал. Смотрит,— стоит Мишка, смеется, веселый такой, и говорит:

— Ну, вот, Ася я и живой стал, — видишь? Вставай скорее, побежим в лес, на наш праздник. Хорошо будет.

— В лес? Я боюсь, — говорит Ася.

— А ты не бойся, со мной не страшно.

Послушалась Ася. Встала, тихонько оделась, взяла Мишку за лапку и вышла с ним на улицу. Мама спала и ничего не слыхала.

Вышли в поле, а за полем лес. Мишка побежал, что есть духу, Ася побежала за ним, еле поспевала.

Вот и лес. Елки, сосны, березы… Дорога в лесу широкая, а по бокам кусты и цветы. Птички стали летать и петь. Хорошо в лесу!

Добежали до большой поляны,— а там медведей, медведей страсть сколько! И большие, и маленькие. Увидали Асю, собрались в одну кучу, смотрят на девочку и рычат. Испугалась Ася, за Мишку прячется. А он побежал к медведям и стал рассказывать, как жил у Аси, как она любила и ласкала его, как заботилась о нем и оживила его,— и все медведи успокоились, перестали рычать и стали с ней ласковы.

И вот начался медвежий праздник.

Что тут было! Медведи бегали наперегонки, прыгали через пни, лазили по деревьям, кувыркались! Особенно отличались маленькие. С криками они носились по лужку, катались по траве, боролись и дрались друг с другом. Когда стали играть в салки, Ася тоже стала бегать—и как громко смеялась и визжала она, когда какой-нибудь медвежонок салил ее!

Устала Ася, села на бугорок отдохнуть,— и вдруг видит, как два медвежонка играют в мяч,— а мяч-то ее!

Подбежала она к Мишуку и спрашивает:

— Мишук, ты взял мой мяч?

— Да, взял,— говорит Мишук,— у тебя ведь их два, ну, один тебе остался.

А в другой стороне медвежонок волчок пускает и радуется, что он громко жужжит. Смотрит Ася,— а волчок ее.

— Мишук,— спрашивает, — ты и волчок у меня взял?

— Взял,— говорит Мишук,— у тебя игрушек много, а у них нет.

И не жаль Асе ни мяча, ни волчка,— такая стала добрая.

Но вот солнце ярко осветило поляну. Медведи забеспокоились, утихли и стали расходиться. Медведи — мамы брали за лапки медвежат и уводили их в лес, а большие медведи-папы шли сзади и тихо урчали — разговаривали.

— Ну, Асенька, и тебе пора домой,— сказал Мишук,— пойдем!

И они пошли. Вот пришли к дому.

— Прощай, Ася,—говорит Мишук,— скорей в постельку ложись, пока мама не встала.

— А ты?—спрашивает Ася,—разве ты не пойдешь со мной?

— Нет, не пойду, мне в лесу лучше.

Повернулся Мишук и побежал к лесу, не оглядываясь.

А Ася стала плакать. Стояла у крыльца, смотрела, как Мишук улепетывает, и плакала.

Потом вошла в комнату, разделась и легла в постель. Но от слез долго не могла заснуть.

На другой день мама вдруг спрашивает:

— А где же твой Мишук, Ася?

— Он, мамочка,— со слезами говорила Ася,— стал живой и убежал в лес.

— Ну, что ты глупости говоришь,— сказала мама,— разве игрушечный медведь может ожить? А мяч где? Волчок?

— Мишук взял их и отдал в лесу медвежатам,— плачет Ася.

— Не говори вздору,— сказала мама,— забросила куда-нибудь, или в саду забыла… Изволь сыскать!— И сердитая вышла из комнаты.

Ася упала лицом в подушки и горько заплакала. Разве она могла сыскать мяч и волчок, которыми теперь играют медвежата? Разве могла вернуть Мишука, милого, большого, коричневого?

Автор: admin